Древнейшие художественные памятники увековечили эпоху нашего героического детства - особенно вели­чественную, если принять за меру не то, что еще очень „молодое" человечество смогло взять у мира для себя, а то, что оно передало будущему.

Человек палеолита не только впервые от­крыл возможность творчества и создания худо­жественной картины действительности. Оста­вленные им изобразительные памятники пере­жили ледники и тысячелетия, сохранив свою эстетическую силу и выразительность. Они не умерли вместе со всей остальной, безвозвратно отошедшей в прошлое материальной культурой, но и сейчас выступают в своей художественной роли перед современной аудиторией, астрономи­чески превосходящей число их первых „почита­телей". Шедевры четвертичной эпохи показы-вакгг действительную вечность и общечеловече­скую значимость подлинного творчества, решав­шего важнейшие историко-социальные задачи.

Когда же безымянными пионерами про­гресса были сделаны самые трудные шаги пер­вооткрывателей? Какими непроторенными тро­пами было достигнуто то великое умение, которое мы наследственно получаем? Короче, на чьих плечах мы стоим сейчас в безгранично богатом мире современного искусства?

Без ответа на эти вопросы чрезвычайно огра­ничиваются возможности научного познания че­ловечеством самого себя, своего великого пути от терний к звездам, а ранние главы нашей био­графии протяженностью в сотни тысяч лет оку­тываются туманом загадочности, и начала ду­ховной культуры утрачивают истинность исто­рической реальности.

Происхождение искусства ... Немало книг, несущих на себе такое или же близкое к этому название, нам придется упоминать ниже. Но надо сразу сказать, что ни в одной из них не рас­сматривается специально и развернуто собст­венно происхождение искусства, если под этим подразумевать само зарождение и становление творчества, начиная с его эмбриональных про­явлений и первородных истоков. Мы не знаем ни одной работы, которая ставила бы своей ве­дущей целью изучение отправной для всей исто­рии искусства темы его становления, - работы,

которая пыталась бы представить возникнове­ние изобразительной деятельности ab ovo в виде реального конкретно-исторического процесса. Издания - разные по взглядам авторов, талан­тливости и оригинальности, времени появления и другим приметам - сходны в одном, а именно в том, что искусство верхнего палеолита рассма­тривается в них в отрыве от проблемы его исто­рического генезиса - как нечто полученное спонтанно, сразу же в сформировавшемся виде. Памятники этого искусства действительно очень древние и отделены от современности пятнадцатью-двадцатью и даже тридцатью тыся­чами лет. Но и самые ранние из них уже харак­теризуются достаточной изобразительной опре­деленностью и даже, можно сказать, примитив­ной зрелостью.

Закрепившаяся в науке традиция привела к обезличиванию, как бы растворению проблемы зарождения искусства и в конечном счете к ее исключению из сферы активных исследователь­ских поисков и научного обсуждения. Во мно­гом это обуславливалось кажущейся принад­лежностью проблемы к числу вечно загадочных феноменов и ощущением недоступности ее до­стоверно-конкретного раскрытия. Такое воспри­ятие порождалось тем, что активы науки оказа­лись как бы законсервированными на уровне умозрительных представлений второй половины XIX - начала XX в. До недавнего времени они исчерпывались тремя гипотезами „первичных форм искусства" (гипотезы „простого этапа", „макарон" и „руки"), не подвергавшимися серь­езной критической проверке и ставшими свое­образным „научным фольклором".

Все это отразилось в устойчивом переосмыс­лении самой темы, ставшем сейчас настолько привычным, что его неправомочность и ущерб­ность нами даже не замечаются. За генетиче­ское начало принимается то, что им заведомо не было. - уже „готовое" верхнепалеолитическое искусство.